_Senya [DELETED user]
Название: Джонни Доу
Автор: Сеня Жгучий
Бета: Анонимный доброжелатель
Персонажи: Геркулес Хэнсен, Чак Хэнсен, Стэкер Пентекост, Тендо Чои, Стэн Марш/Кайл Брофловски
Жанр: кроссовер, драма
Размер: миди (7036 слов)
Рейтинг: R
Жанр: кроссовер (Саус Парк/Тихоокеанский Рубеж)
Предупреждения: смерть персонажа
Саммари: Жить надо в настоящем, а прошлое… прошлое уходит безвозвратно.

Темнота отступала – постепенно и как будто неохотно. Сначала возникла маленькая белая точка, которая постепенно разрослась, заслоняя все вокруг. Одновременно с этим пришли звуки – сперва неясные, раздававшиеся откуда-то издалека, но затем становившиеся все более отчетливыми. Свет резал глаза, а от звуков, оказавшихся больничным шумом и гомоном врачей, закладывало уши.
Молодой человек попытался пошевелиться и глухо застонал. Недавнее забытье казалось спасительным – по крайней мере, тогда он не чувствовал боли. Рядом раздались шаги, и над очнувшимся пациентом склонился врач. Судя по осунувшемуся лицу и темным кругам под глазами, не спал он уже давно.
– Как ты, парень? – врач говорил чуть громче обычного, но молодому человеку казалось, что он кричит изо всех сил.
– Потише… – пролепетал несчастный, еле ворочая языком. – Не надо… так громко…
Врач помахал перед его носом рукой, показывая два пальца.
– Сколько пальцев видишь?
– Два…
– Хорошо, очень хорошо! – врач принялся быстро что-то записывать в медицинской карте, которую взял с прикроватной тумбочки. – Как тебя зовут, приятель?
Пациент рассеяно моргнул. Он не знал, что отвечать.
– Я… я не помню…
– Прости? – врач удивленно вскинул брови.
– Не помню, – повторил молодой человек.
– Все ясно, – вздохнул врач, делая в карте новую пометку. – Совсем ничего не помнишь? Даже откуда ты?
В этот момент в палате стало тихо. Эта тишина показалась парню еще невыносимее, чем недавний гомон. Она давила, как предгрозовой воздух.
Врач утратил к пациенту всякий интерес. Сжимая медицинскую карту в руках, он, как и все вокруг, смотрел на экран телевизора.
– …обстановка критическая. Разрушено три города, Сан-Франциско лежит в руинах, количество жертв исчисляется тысячами, и каждый день приходят сведения о новых погибших, – взволнованно говорила журналистка. – Капитан Хэнсен, как вы думаете, мы справимся с этим ужасным монстром – кайдзю, как его называют в японских новостях?
На экране появился военный – моложавый мужчина с рыжими волосами и упрямо сжатыми губами. Было видно, что он не привык находиться под прицелом видеокамер.
– Мы принимаем все возможные меры для того, чтобы уничтожить это странное существо. Соединенные Штаты могут быть уверены в том, что наши воздушные силы не оставят без защиты мирное население тихоокеанского побережья. А также я могу заверить вас в том, что кайдзю больше не причинит вреда никому. Слово австралийского офицера!
Молодой человек попытался приподняться на больничной койке, чтобы лучше разглядеть капитана Хэнсена, но возникшая в теле слепящая боль и жесткий кокон гипса не дали ему пошевелиться. Он откинулся на подушку и уставился в потолок. Перед внутренним взором стояла единственная деталь, которую он успел заметить – нашивка в виде австралийского флага на рукаве летчика.
– Австралия… – прохрипел пациент. – Австралия…
– Ого, так этот капитан – твой соотечественник! – присвистнул доктор, на секунду оторвавшись от телевизора. – Дай-то бог, чтобы им удалось надрать задницу этому морскому гаду! Откуда он вообще взялся? Все больницы переполнены, куча людей без вести пропала… Ты, парень, в рубашке родился! Удивительно, как тебя не расплющило и ничего тебе не оторвало – из-под таких завалов мало кто умудряется выбраться целехоньким! Как, говоришь, тебя зовут?
– Я не знаю…
– Запишем Джоном Доу *. А когда это дерьмо закончится, – врач кивнул на экран, – отправим тебя домой. Там-то уж точно все вспомнишь.
На экране телевизора огромный монстр громил Сан-Франциско с такой легкостью, точно это был не город, а игрушечный макет.
К несчастью, это были ежедневные новости, а не анонс к очередному римейку «Годзиллы».

***
– Миссис Брофловски, никаких новостей о Кайле? – в последние дни мобильная связь работала дерьмовее некуда, и Стэну приходилось практически кричать в трубку. – Может, списки пропавших без вести и… – следующее слово далось ему с трудом, – погибших в Сан-Франциско обновили? Вы давно в Интернете смотрели?..
– Мы каждые полчаса смотрим, Стэн, в этих списках только какие-то уебки, и ни слова о Кайле, – от волнения Шейла говорила, как настоящая уроженка Джерси. – А у тебя что, никаких новостей?
– Никаких, мэм. Звонил на горячую линию – у них нет информации о Кайле Брофловски. И по телику тоже ничего. Надо самим туда ехать и искать – в Фриско полный пиздец, черт ногу сломит.
– Бесполезно, Стэнли, – голос Шейлы дрогнул, – Джеральд вчера вернулся. Дальше Сакраменто гражданские автомобили не пускают – кордон, зона отчуждения, без пропуска не проехать.
– Вашу мать! – выругался Стэн и тут же спохватился. – Простите, мэм.
– Ничего, малыш, – в другой ситуации Шейла обязательно возмутилась бы, услышав подобное, но сейчас ее волновала только судьба сына, уехавшего в Сан-Франциско как раз накануне появления огромного морского чудовища.
– И что же нам делать? – Стэн провел ладонью по лбу. Происходящее казалось ему нереальным. Будто бы он видел кошмар и никак не мог проснуться.
– Ждать, – в трубке отчетливо послышались рыдания, – и молиться, Стэнли, молиться. Больше мы ничего не можем.
– Я зайду к вам? – губы Марша дрогнули. – Может, что-нибудь придумаем. Да и вообще… сейчас, наверное, лучше вместе держаться.
– Хорошо, малыш. Приходи, поужинаем вместе.
Закончив разговор, Стэн на негнущихся ногах подошел к шкафу и распахнул его в поисках чистой футболки.
– Этого не может быть, – пробормотал он себе под нос. – Кайл не такой лох, чтоб его сожрал Ктулху-переросток! Ну просто быть такого не может!..
«Кайл, ты и правда, твою мать, тупой еврей! Какого хера тебе понадобилось в Сан-Франциско? Почему именно сейчас?..»
Стэн задавал себе этот вопрос уже неделю. И всякий раз, когда эта у него в него возникала эта мысль, он с мольбой смотрел на молчащий мобильный телефон. Всякий раз он ждал, что раздастся до боли знакомый рингтон, а на экране появится улыбающаяся физиономия Кайла.
И уже неделю телефон оставался черным безжизненным куском пластика.
Убирая гаджет в задний карман джинсов, Стэн в тысячный раз подавил желание самому набрать номер Брофловски. Он не был уверен в том, что выдержит очередное «Извините, телефон выключен или абонент находится вне зоны действия сети».
Шейла была права. Им оставалось только молиться.

***
Джон Доу взволнованно искал свое имя в списках зачисленных в Сиднейскую академию Тихоокеанского Защитного Корпуса. Толпа абитуриентов оттеснила его от перечня, и парню пришлось воспользоваться локтями, чтобы занять прежнее место.
Он несколько раз пробежал глазами по списку – с первой строчки до последней. Изучил каждое имя. Ничего.
Его имени не было. Он не поступил.
Доу почувствовал, как кровь отхлынула от лица и зашумело в ушах. Разом заныли все шрамы, хотя несколько лет назад американские хирурги уверяли его, что старые травмы не будут причинять беспокойства. Угрюмый Джон поправил лямку ранца и, развернувшись, зашагал прочь. Он старался не смотреть на разгоряченные, радостные лица более удачливых парней и девушек. Они будут рейнджерами. Будут пилотировать Егерей и уничтожать кайдзю.
Они – будут. А он – нет.
– Вашу мать, – пробормотал Доу, чуть не плача от досады.
С другой стороны, а чего еще было ждать? Хорошо, что его вообще допустили до вступительных экзаменов – мальчишку, у которого была только Родина и не было больше ничего. Даже имя ему дали в американской больнице, куда он угодил весь переломанный и чудом оставшийся в живых после атаки кайдзю. И День Рождения он праздновал тогда, когда весь мир скорбел о погибших после атаки чудовища, пришедшего из океанских глубин.
С того дня прошло почти два года, а Джон Доу каждый день задавался двумя вопросами: кто он на самом деле и почему чертов кайдзю не сожрал его, как многих других?
Когда в минувшем сентябре было объявлено о начале набора в академии Тихоокеанского защитного корпуса, Джону показалось, что он наконец увидит свет в конце тоннеля: после возвращения в Австралию ему все вокруг казалось чужим, парень нигде не находил себе места. Наверное, это обычное состояние для человека с полной потерей памяти, успокаивал себя Доу. Но отсиживаться в Перте и вязать стропы на заводе после того, как очередной гад едва не сравнял Сидней в землей, было выше его сил.
И вот он здесь – и снова неудача. Похоже, Джон Доу – просто победитель по жизни. Парень без прошлого, семьи и друзей, парень, у которого была только Австралия. Родина, которую он так отчаянно мечтал защищать.
– Но почему?.. – Джон отказывался поверить в случившееся. – Я же должен был… я же все сдал…
Он остановился и принялся копаться в рюкзаке. Достав распечатки электронных сертификатов, Доу стиснул зубы, с ненавистью глядя на отличные оценки по всем дисциплинам, включая физическую подготовку.
Но кому оказались нужны эти оценки? Возвращайся-ка в Перт, мистер Доу. Пойдешь на родной завод и будешь собирать Егерей для тех, кто оказался удачливее тебя...
Погруженный в свои мысли, Джон не обращал внимания на все происходящее вокруг, и потому на полном ходу налетел на высокого мужчину в военной форме, сплошь увешанной знаками отличия.
– Эй, полегче! – воскликнул офицер, оборачиваясь. Говорил он резко, но без злобы.
– Извините, сэр, – виновато пробормотал Джон, отрываясь от злополучных бумаг. И тут же изумленно округлил глаза и открыл рот, увидев, кто перед ним.
– Вы… вы Геркулес Хэнсен, да? – наконец смог вымолвить парень, не веря своим глазам.
Герой войны с кайдзю отечески улыбнулся и кивнул.
– Да, это я.
Джон смущенно покраснел и, опустившись на корточки, принялся собирать упавшие распечатки. И покраснел еще сильнее, когда герой войны с кайдзю опустился рядом и принялся помогать ему.
– Простите... вам… вам, наверное, уже надоело всеобщее внимание, сэр, – смущенно пробормотал Доу.
– Я думаю, что просто его не заслуживаю, – ровно ответил Хэнсен. – А ты, я так понимаю, будущий боец Тихоокеанского корпуса? Ого! – он пробежал взглядом по оценкам Доу. – И, судя по всему, будешь одним из лучших! Надеюсь, через несколько лет наша «Лаки Севен» вместе с твоим Егерем заткнет этот чертов Разлом!
– Ну конечно, заткнет, сэр! – улыбнулся Джон. – Только без меня, к сожалению. Моего имени в списках нет.
– Что за хуйня? – изумился Хэнсен, и Доу вздрогнул: до него с некоторым опозданием дошло, что перед ним был живой человек, а не герой эпических сказаний. – С такими оценками – и не поступил?..
– Наверное, это из-за моей амнезии, сэр. Я… я не помню ничего, что было до атаки кайдзю в августе тринадцатого.
Хэнсен непонимающе посмотрел на собеседника.
– Я почему-то оказался в Сан-Франциско, когда появился первый кайдзю, – пояснил Джон. – Спасатели извлекли меня из-под обломков торгового центра. Говорят, я там три дня пролежал. Ну, я-то ничего не помню. В больнице вспомнил только, что австралиец, а остальное… – он пожал плечами. – Даже настоящего имени своего не знаю.
– А-а-а... – протянул Геркулес. – А я-то подумал, что у твоих стариков просто такое странное чувство юмора, вот и назвали тебя Джоном Доу. На сертификатах имя написано, – в ответ на удивленный взгляд, он кивнул в сторону бумаг, которые парень прижимал к груди. – Но амнезия – все равно не повод отказывать в зачислении в академию.
– Сэр, у меня есть еще одно подозрение… – Джон сам не понимал, почему вдруг его потянуло на откровенность с живой легендой.
– Говори, – коротко потребовал Герк.
– Я… у меня клаустрофобия, сэр. Говорят, это насовсем. Наверное, из-за того, что я три дня провел под обломками и чуть не умер.
Хэнсен нахмурился и выпрямился. Доу поднялся вслед за ним, по-прежнему вцепившись в бумаги мертвой хваткой.
– Это уже серьезнее, – задумчиво произнес Хэнсен. – Из-за этого и отказали, ясное дело. Но такие отличные парни, как ты, нам нужны, и разбрасываться ими, – он ухмыльнулся и добавил с легкой иронией, – тактически нецелесообразно. Пойдем-ка со мной, Джонни. Ты поступишь в академию, или меня зовут не Геркулес Хэнсен!
Доу замер, как громом пораженный.
– Но… сэр… – выдавил он наконец. – Так сразу… разве возможно?..
– Черт побери, я похож на человека, который повторяет дважды? В конце концов, почему я не могу помочь хорошему парню? К тому же, ты такой же рыжий, как и мой сын. И родились вы с ним в один день – по крайней мере, по бумагам. Так что пошли, парень. Не спеши паковать вещи.
С этими словами Герк развернулся и размашистой походкой направился по коридорам академии. Джон Доу последовал за ним, не веря своему счастью.
«Охренеть…» – только и вертелось у него в голове.

***
– Да просыпайся уже, кусок дерьма!
Голос сестры ворвался в сознание Стэна так же неожиданно, как и стакан холодной воды, который сестра выплеснула ему в лицо. Со вчерашнего вечера остались только смутные обрывки воспоминаний – кажется, он в очередной раз уже пытался собрать вещи, чтобы отправиться в Сан-Франциско на поиски Кайла, когда явился Кенни, который долго убеждал его не лезть на рожон, тем более, что совсем недавно в новостях появились сводки из Манилы, тоже подвергшейся нападению гигантского чудовища, которое японцы почему-то назвали кайдзю. Стэн, конечно, пытался что-то возразить Маккормику, но тот в конечном итоге все-таки взял верх, и вместо автовокзала, откуда ходили автобусы на Денвер, они вместе направились к Картману, прихватив с собой Баттерса и Твика.
Разумеется, жиртрест собирал народ у себя не затем, чтобы ехать на поиски Брофловски. Однако, если можно так выразиться, вечер в доме Картмана прошел «под знаком жида» – Эрик решил, как он пафосно выразился, «почтить память их безвременно ушедшего друга и настоящего парня, хоть он, конечно, принадлежал к обсосному и отстойному еврейскому народу». Была на вечеринке и Венди Тестабургер, которая постоянно пыталась облапать Марша, но тот от выпивки не только не возвращался в кондицию, а наоборот, еще больше абстрагировался от компании – либо усаживался куда-нибудь в укромный уголок с бутылкой пива и смолил сигарету за сигаретой, либо вскакивал на ноги, пытаясь броситься к двери, чтобы бежать на автобус, но всякий раз кто-нибудь из ребят удерживал его, отводил назад в гостиную, где Картман в очередной раз произносил торжественный тост в честь Кайла, не забывая при этом традиционно надеть костюм Папы Римского, и все начиналось снова. Как Стэну все же удалось добраться до дома, он уже не помнил.
– Твою мать, урод, если бы ты так же рвался в академию, как напивался с этим жирным куском дерьма или дрался со Скоттом Тенорманом, ты бы уже чего-то, а добился! – хотя Шелли давно уже сняла скобки, она периодически говорила шепеляво – ей казалось, что это придает весомости ее словам. – И за что мне все это, ебаный в рот…
– Шелли, – язык, казалось, отказывался повиноваться Маршу. – А… – он замялся, – какой сегодня день?
Даже ему показалось, что эта фраза неуместна. А Шелли словно угадала его мысль.
– Еще бы умнее что-нибудь сказал, идиот, – отозвалась она, смачно плюнув в открытое окно. – Очухался?
– Неа, – похмелье явно начинало сказываться – мир казался Стэну серым, лишенным красок, и только алкоголь мог хоть как-то его расцветить. Умом Стэн понимал, что это уже ненормально, и он недалек от того, чтобы сорваться в запой со всеми вытекающими… но ничего не мог с собой поделать. Да и нафига вообще пытаться что-то менять? Никакое оружие не могло справиться с этими монстрами, вылезающими из Разлома где-то посреди Тихого океана, а если военным и удалось уничтожить парочку тварей, то только чисто случайно. Повезло по дурке, да и все. Когда у армии кончатся боеприпасы и топливо, кайдзю уже нельзя будет остановить. А гигантские роботы, которые, по уверениям военных с экрана телевизора, должны справиться с монстрами, слишком уж неуклюжи, да и работают на ядерной энергии, а это материя весьма неустойчивая и скорее способна причинить вред тем, кто дерзнул воспользоваться ей против новой угрозы… а кайдзю даже атомные бомбы наверняка по зубам. Не лучше ли, как это верно подметила Генриетта, эта девушка-гот, так и не расставшаяся на втором десятке со своим прикидом и закидонами, забить на все и пить кофе в ожидании неминуемого пиздеца?
– Ты что несешь, козел?! – голос Шелли снова прогремел у Стэна над самым ухом, но к ее воплю прибавилась уже не вода из стакана, а весьма сильная пощечина, которой наградила парня сестра. В этот момент до Стэна дошло, что эти мысли он высказал вслух.
– Ай, бля, больно же! – завопил он от неожиданности. – Ты чего, Шелли?!
– Да я вообще хренею, как тебя не убила, мудак! – орала девушка, тряся брата, как грушу. Стэн всегда поражался, откуда в Шелли такая силища. – Ты на себя посмотри, алконавт хуев! Сидишь тут и бухаешь, пока эти куски дерьма мочат твоих близких! И если ты это им позволяешь, то ты тоже кусок вонючего поносного блевотного мерзкого паскудного дерьмища! Такого дерьмища, что другое дерьмо не такое дерьмастое, как ты!!! Я за предков и даже за такое дерьмовое дерьмо, как ты, уебу любому такому мутанту, и не только, а ты даже лучшего друга не пытаешься найти!
– Да я… – попробовал возразить Марш и осекся. А что он, собственно, сделал, чтобы найти Кайла? Шелли права – он просто кусок дерьма и неудачник, который только и годен на то, чтобы пить в одно рыло, вспоминая прошлые радостные моменты, которых тогда не ценил…
– Короче, – подытожила Шелли уже нормальным голосом, отпустив брата. – Я тебя не буду уламывать больше. Или ты едешь со мной, мы поступаем в академию в Анкоридже, заканчиваем ее и идем бить этих уродов, или оставайся здесь, бухай дальше с жиртрестом и остальными неудачниками, только Кайла уж точно не вернешь. Так-то вот, Стэн.
Шелли развернулась и быстро вышла из комнаты. Стэн невольно залюбовался сестрой – от нее шла сплошная волна энергии, способной смести все на своем пути. Такого ему не добиться никогда…
Может, на самом деле пора…
Показать этим тварям, кто хозяин на Земле…
Сделать их…
И постараться хотя бы узнать что-то о судьбе Кайла.
Он поднялся с дивана и бросился к двери.
– Эй, Шелл!
– Ну чего тебе? – откликнулась та.
– Поехали, – Стэн тряхнул головой, стараясь казаться решительным.
– Ну наконец-то, кусок дерьма, – прошепелявила сестра, но уже не таким суровым тоном. – Пять минут на сборы, и выходи к моей машине. Не опаздывай.

***
Сеул встретил команду «Северного Имаджинариума» бледно-розовым рассветом и обманчиво мирным плеском волн. Долгий перелет утомил Стэна Марша, и теперь его клонило в сон. Зато Шелли была бодра и полна энергии.
– Сколько у нас времени, мистер Чои? – Стэн услышал голос маршала Пентекоста сквозь дрему. – Когда прогнозируется появление кайдзю?
– Доктор Готтлиб предполагает, что у нас в запасе три дня, – ответил оператор.
– Мало. Но, надеюсь, мы успеем подготовиться. Заодно проверим, работает ли математическое прогнозирование Готтлиба на деле. Хорошо бы, конечно, чтобы он ошибся, – Пентекост тяжело вздонул, и Стэн понял: маршал уверен в том, что ученый прав.
Вертолет тем временем пошел на снижение. Через четверть часа американцы уже стояли на взлетной площадке, приветствуя команды южнокорейского и австралийского Шаттердомов.
После воинского приветствия Шелли обменялась крепким рукопожатием с Геркулесом и Скоттом Хэнсенами, пилотами «Лаки Севен», а вот Стэн немного замялся. Он не мог поверить в то, что им предстоит совместная операция с легендарными австралийцами, и смог говорить только после того, как Герк Хэнсен сам обратился к нему.
– Для меня честь познакомиться с вами, сэр!
– Вот ты кусок дерьма… – вздохнула Шелли, награждая брата чувствительным тычком под ребра. – Ничего умнее не мог придумать? Извините его, сэр, – сказала она Герку. – Мой брат – полный придурок. Все в Анкоридже это знают.
– Рейнджер Марш! – строго оборвал девушку Пентекост, и Шелли тут же взяла под козырек.
– Прошу прощения, маршал, сэр!
– Вольно, – кивнул Пентекост. – Геркулес, Скотт, познакомьтесь с нашим оператором, мистером Тендо Чои. Он прекрасный специалист.
Тендо вежливо кивнул, приветствуя экипаж «Лаки Севен».
– Наш оператор подойдет с минуты на минуту, – сказал Геркулес. – Они с моим сыном разгружают оборудование.
В этот момент люк вертолета открылся, и оттуда вышли двое: первый – крепко сбитый подросток с рыжими волосами и лицом, усыпанным веснушками, а второй…
У Стэна Марша перехватило дыхание. Он не мог поверить своим глазам.
Это был Кайл Брофловски.
– Вот и они, – улыбнулся Герк. – Господа, позвольте вам представить мистера Джона Доу, оператора «Лаки Севен». А это, – ладонь Хэнсена легла на плечо рыжеволосого мальчика, – мой сын Чак. Чак, мистер Доу, это маршал Стэкер Пентекост и команда «Северного Имаджинариума» – рейнджеры Стэн и Шелли Марш и оператор Тендо Чои.
– Доу? – переспросил Стэн. – Простите, вы сказали – Джон Доу?
– Да, совершенно верно, рейнджер, – кивнул Хэнсен, но Стэн даже не обратил на него внимания. Он бросился к Джону.
– Кайл! Господи, Кайл, я не могу поверить!.. – выпалил Марш, сжимая недоумевающего австралийца в объятиях.
– Простите, это… это вы мне?.. – Джон был настолько ошарашен происходящим, что даже не пытался отстраниться.
– Тебе, господи, чел, кому же еще? – счастливо рассмеялся Стэн. – Разве ты видишь здесь еще одного Кайла Брофловски?
– Простите, вы, наверное, с кем-то меня перепутали. Я не Кайл Брофловски. Меня зовут Джон Доу.
– Ха-ха! – Стэн все еще продолжал обнимать рыжего, но от его тона по затылку пилота пробежал холодок. – Очень смешно, чел!..
– Послушайте, – Доу решительно отстранился от американца и произнес с убийственной вежливостью, – вы ошибаетесь. Я Джон Доу. Вот, смотрите, рейнджер, – он поднес к лицу Стэна пропуск, – я Джон Доу.
– Рейнджер, почему вы ведете себя несоответственно уставу? – голос Пентекоста звучал ровно, но Стэн сразу понял – маршал вне себя от ярости.
Стэн густо покраснел.
– При всем уважении, сэр, этот человек – мой… – он запнулся, – мой лучший друг, которого я пять лет считал погибшим…
– Вы при исполнении, рейнджер!
– Да все в порядке, правда, – примиряющее улыбнулся Доу. – Эта война оставила след в жизни каждого из нас. Неудивительно, что рейнджер Марш принял меня за другого. Рейнджер, – он посмотрел Стэну в глаза, – я сожалею. Но я – не он.
– Но…
– Вы слышали мистера Доу, Марш, – твердо произнес Пентекост.
– Сэр, – неожиданно вмешался Чак, с неприязнью глядя на Стэна, – скажите, а «Северный Имаджинариум» уже прибыл в доки?
– Мистер Чои? – маршалу не пришлось даже озвучивать вопрос, достаточно было просто обратиться к оператору.
– Да, маршал, Егерь уже на месте и готов к отладке.
– Хорошо, – подросток улыбнулся, но выражение его лица с трудом можно было назвать радостным или дружелюбным. – Я давно хотел посмотреть, правда ли на нем установлен самый мощный ядерный реактор из всех, которыми снабжают Егерей.

***
Герк Хэнсен точно знал, что найдет Джона на площадке рядом с «Лаки Севен», и был прав. Несмотря на то, что время близилось к полуночи, оператор и не думал идти спать. Правда, он не работал. Просто стоял, сжимая в руках планшет, и стеклянными глазами смотрел на отполированную броню Егеря.
– Джонни, – окликнул его Хэнсен.
Доу обернулся и приветственно махнул рукой.
– Рейнджер, а почему вы еще не спите? Вам бы отдохнуть после перелета…
– Господи, парень, какой еще «рейнджер»? – усмехнулся Герк, подойдя к оператору вплотную. – Я понимаю, при американцах ты еще вынужден «быть при исполнении», как это называет Стэкер, но сейчас-то зачем комедию ломаешь?
Джон улыбнулся.
– Да я просто пошутил. Хотя тебе и правда не помешало бы отдохнуть.
– За меня не беспокойся, – отозвался Хэнсен. – Свою норму мой организм знает. Ты сам-то тоже без отдыха.
– Да мне и не хочется что-то, – рассеянно мотнул головой Доу.
Герк нахмурился.
– Это из-за сегодняшнего разговора? – спросил он посуровевшим голосом. – С тем пилотом, Маршем?
Оператор пожал плечами.
– Не знаю.
– Ты совсем ничего не помнишь? – в голосе Герка явственно слышалось беспокойство. Не за себя, а за этого юношу, которого он, можно сказать, подобрал со дна и помог занять надлежащее место в жизни. – Вообще ничего?
– Что ты хочешь этим сказать? – Джон вздрогнул.
– А вдруг этот парень не врет, и ты действительно знал его? Вдруг ты действительно из этого… как его… Саус Парка? Я понимаю, ты привык к своей нынешней жизни, к нам, остальным рейнджерам, но разве тебе не хотелось бы встретиться со своими родными, близкими?
– Нет, – рыжий явно не питал интереса к теме разговора, и больше того – вдруг показался очень усталым. Но затем он улыбнулся, посмотрел Хэнсену в глаза и хлопнул по плечу. – Да и вообще, даже если это и правда, мне плевать. Здесь ты, Чак, он, – тут Доу кивнул в сторону Егеря, – вы моя семья. И другой семьи мне не надо. Жить надо в настоящем, а прошлое… прошлое уходит безвозвратно. И в моем случае это хорошо еще и потому, что мне не о чем тосковать.

***
До предполагаемой атаки кайдзю оставалось около суток, когда маршал Пентекост, возглавлявший операцию, потребовал от операторов «Северного Имаджинариума» и «Лаки Севен» отчета о готовности Егерей к бою. Отчет пришлось составить в буквальном смысле на коленке – и Тендо, и Джон уселись с планшетами прямо у ног стальных гигантов и отключились от реальности.
А потому Стэну Маршу пришлось несколько раз окликнуть австралийца, прежде чем тот оторвался от работы.
– Вы что-то хотели у меня спросить, рейнджер? – раздраженно поинтересовался Джон, глядя на Стэна снизу вверх.
– Кайл, – замялся Стэн, – я хотел спросить, не вспомнил ли ты…
– За минувшие сорок восемь часов ничего не изменилось. И пожалуйста, не называйте меня Кайлом. Я вам уже сказал, что мое имя…
– Я слышал, что ты сказал! – неожиданно Стэн почувствовал прилив настоящей ярости. Ему захотелось схватить рыжего за грудки и трясти, как грушу, пока у него не включится чертова память. – Только это ни хрена не меняет, чел! Никакой ты не Джон Доу! И уж тем более не австралиец! Я все выяснил – у тебя амнезия, помнишь ты себя после того, как очнулся в больнице Фриско после атаки кайдзю. Так вот, на самом деле тебя зовут Кайл Брофловски, ты родился и вырос в Саус Парке, штат Колорадо, и у тебя, придурок, там сейчас живет семья – мать, отец и младший брат!
Джон вздрогнул всем телом, его лицо исказила судорога.
– Тогда я прошу вас не сообщать им о том, что вы нашли меня здесь. Я их не помню. Вероятно, миссис Брофловски все еще оплакивает погибшего сына. И если я – действительно он, то моя амнезия причинит несчастной леди новые страдания. Я не смогу сыграть роль блудного сына. И не хочу этого делать. А сейчас прошу меня извинить, рейнджер, мне еще нужно проверить кое-какие показатели Егеря.
– Вероятно? – Стэн не замечал, что уже кричит, и проходящие мимо сотрудники Шаттердома волей-неволей оборачиваются в его сторону. – Ты сам как думаешь, урод, насколько вероятно, что мать оплакивает своего сына? Она не спит ночей, пока ты сидишь, уткнувшись в свои чертежи! Она чуть с ума не сошла, когда ты пропал в тринадцатом году!
– Вот и сделайте одолжение, не бередите старую рану скорбящей матери, – от тона Кайла веяло могильным холодом. – И будьте любезны, оставьте меня в покое. Кем бы я ни был в прошлой жизни, сейчас я – Джон Доу. Оператор «Лаки Севен». От эффективности моей работы зависит успех операции. Зависят тысячи людских жизней. У меня есть семья, есть дорогие люди. И не надо за меня решать, как мне распоряжаться собственными воспоминаниями.
Стэн опешил, не зная, что отвечать на подобное.
– А сейчас, – вставая, подытожил Джон, – прошу меня извинить. Маршал Пентекост ждет моего отчета.
Он тряхнул головой, давая понять, что разговор окончен, и направился к выходу из дока.
– Эй, Кайл! – окликнул оператора Стэн.
Неожиданно для самого себя Джон остановился и обернулся.
– А ты в курсе, кем мы были с тобой до твоей амнезии?
– Вы говорили, рейнджер. Кайл Брофловски был вашим лучшим другом.
– Не только, – Стэн едва сдерживался, чтобы не броситься к этому уроду и врезать ему по непроницаемой физиономии. – Ты был моим парнем. Мы с тобой встречались, придурок, нравится тебе это или нет!
От такого заявления Доу лишился дара речи.
– Да, – кивнул Марш, подходя ближе, – два года. И ты был в меня влюблен. Мы с тобой встречались. Целовались. Ходили в кино. Трахались. И, черт возьми, охуенно трахались!
Джон хранил молчание, и Стэн, ободренный этой маленькой победой, положил ладонь ему на грудь.
– И я не верю, что такое можно забыть...
– Рейнджер Марш, – на скулах австралийца вздулись желваки, но тон оставался убийственно ровным, – еще одно подобное заявление – и я буду вынужден доложить о ваших инсинуациях маршалу Пентекосту. Надеюсь, вы догадываетесь о последствиях.
Стэн попятился, медленно качая головой. Он не мог поверить, что Кайл – его Кайл – мог сказать подобное.
– Я тебя ненавижу, – прошептал Марш.
Доу ничего не ответил. Отвернувшись, он стремительным шагом покинул док.
Если бы Стэн не был так ошеломлен услышанным, он бы непременно заметил у ног Егеря Чака Хэнсена. Сын Геркулеса с ненавистью смотрел на пилота «Северного Имаджинариума».

***
– Эй, ублюдок!
Стэн, уже открывший дверь в свою комнату, замер на пороге. У кого, черт возьми, хватило наглости так к нему обратиться?
Развернувшись и увидев, кто перед ним, пилот криво усмехнулся. Реплика принадлежала сыну Геркулеса Хэнсена.
– Это ты мне? – на всякий случай уточнил Стэн.
– Кому же еще? – Чак вскинул подбородок и зло прищурился. – Кроме тебя, здесь ублюдков нет.
Стэн тяжело вздохнул в ответ и отвернулся.
– Проваливай, пацан, пока я тебе ноги не переломал.
Он и представить себе не мог, что секунду спустя Чак с силой впечатает его в дверной косяк.
– Я тебе сам ноги переломаю, сука, – прорычал подросток. – Я все слышал. Все, что ты сказал Джонни.
– Что, ревнуешь? – невесело рассмеялся Стэн.
– Пока что ревновать надо не мне, а тебе, мразь! – яростно выплюнул Чак.
Марш обреченно закатил глаза. Эта игра очень быстро ему надоела – уже через мгновение пилот «Имаджинариума» вывернулся из захвата Хэнсена-младшего и грубо толкнул его, заставив отлететь к противоположной стене. Правда, Стэн отказывался признаться себе в том, что слова рыжего сопляка моментально выбили его из колеи. И хуже всего было то, что Чак говорил правду.
– Он любил меня… – пробормотал Стэн, обращаясь скорее к самому себе.
– Пять лет назад, – с мстительным удовольствием добавил подросток, поморщившись от боли.
– Это ничего не меняет!
– Да? Может, еще разок рискнешь спросить об этом у Джонни? Только для него все твои сопливые истории – не больше, чем сказки. Понял, придурок?
– Это правда, – упрямо повторил Стэн.
– Да кому нужна твоя правда? Джонни ничего не помнит. И никогда не вспомнит. Так сказали врачи. И знаешь, не очень-то они ему и нужны, эти воспоминания. Он за пять лет успел новых поднакопить. Думаю, они всяко интереснее тех, о жизни в американском захолустье!
– Он любил меня… он любил свою семью… – Стэн в ужасе понял, что у него задрожали колени.
– Ну и что? А ты его? Ты любил? – произнес Чак с такой интонацией, что фраза прозвучала скорее как «Ты дебил?»
– Да! – заорал Марш, теряя остатки самообладания.
Черт возьми, он уничтожил двух кайдзю, а сейчас не может справиться с пятнадцатилетним засранцем!
– Ой, да не пизди. Если бы ты действительно любил Джонни, то уж за пять лет сподобился бы найти его. То же самое могу сказать и о его настоящей семье. Но кому из вас это было нужно? Никому? Вот и славно. Вот и будьте теперь прошлым. А если ты и правда любил, – Чак торжествующе хохотнул, – так смирись с тем, что Джонни может быть счастлив и без тебя. У него все отлично. У него есть я, есть мой старик. И ты со своими воспоминаниями пятилетней давности ему нахрен не нужен. Усеки это хорошенько, урод.
С этими словами Чак развернулся и с видом триумфатора зашагал прочь.
Но он и представить себе не мог, что после его слов Стэну Маршу едва хватит сил на то, чтобы доползти до своей кровати и рухнуть на жесткий матрас.

***
– Внимание всем! – взволнованный голос Тендо Чои прокатился под потолком базы. – Движение в Разломе!
Стэн поднял голову и поморщился от металлического привкуса во рту.
– Нет… должно быть десять часов…
– Сигнатура второй категории, кодовое имя Блэкрейн. Экипажам «Лаки Севен» и «Северного Имаджинариума» немедленно подготовиться к сбросу!
Стоило Тендо замолчать, как в дверь забарабанили так, что она чудом уцелела.
– Дерьма кусок, тебе что, особое приглашение нужно? – Шелли, как всегда, не церемонилась. – Учти, я тебя перед маршалом выгораживать не стану. Будешь дальше прохлаждаться – пойдешь под трибунал как миленький!
– Иду, иду… – Стэн усилием воли заставил себя подняться и понял, что не чувствует ни рук, ни ног. А голова и вовсе казалась ватной.
Он не помнил, как добрался до технического помещения, не помнил, как ему помогали надеть костюм. Шелли смотрела на брата с нескрываемой тревогой.
– Слышишь, – сказала она, заходя в кабину Егеря, – ты выбрал хреновое время, чтобы хлопнуться в обморок.
Стэн занял свое место пилота и вдруг произнес:
– Шелл, он не Кайл. Он Джон Доу. Другой парень в теле Кайла.
– Бля-ядь… – простонала Шелли. – Для пиздостраданий момент еще неудачнее, чем для обмороков. Давай ты предашься скорби после того, как мы прищучим эту тварь?
Стэн посмотрел сестре прямо в глаза, и девушка увидела, что он плачет.
– Я люблю его.
– Я знаю, – неожиданно мягко произнесла Шелли. – Я же все видела в дрифте. Но сейчас реально не до этого. Соберись, пожалуйста. Ты же рейнджер, черт тебя дери!
Стэн хотел что-то ответить, но в этот момент раздался механический голос Егеря:
– Внимание, подготовка к переходу в дрифт-интерфейс. Осталось пять секунд… четыре…
Стэн закрыл глаза, с ужасом осознавая, что впервые в жизни у него не получается очистить сознание перед дрифтом.
– Три… две… одна… загружаю дрифт-интерфейс!

***
– Экипаж «Лаки Севен» поддерживает дрифт на оптимальном уровне, сэр! – отрапортовал Джон Доу, глядя на разноцветные быстро меняющиеся голограммы. – Егерь к сбросу готов!
– Сэр… – голос Тендо звучал не столь уверенно. – Марши перешли в дрифт-интерфейс, но поддерживают нейросвязь на уровне семидесяти процентов от оптимальной… Я не могу выпустить «Имаджинариум».
– Что за черт? – нахмурился Пентекост. – Почему такой низкий показатель?
– Сверяю данные… Нестабильная связь со стороны Стэна Марша, сэр. Со стороны Шелли все в порядке.
– Рейнджер Марш, – Пентекост отстранил оператора от микрофона, – в чем дело?
– Я в порядке, сэр, – Джон услышал напряженный голос американского пилота, и его сердце почему-то сжалось. – Мы побьем гада!
– Нейросвязь с вашей стороны крайне неустойчива! – отрезал Пентекост и тут же обратился к Тендо: – Мы можем выпустить только одного Егеря? «Лаки Севен» справится?
Тендо вопросительно посмотрел на Доу – тот покачал головой.
– Боюсь, что нет, сэр, – обреченно сказал Чои. – Слишком крупная сигнатура.
Маршал в сердцах ударил кулаком по панели управления.
– Дьявол! Рейнджеры, внимание: вам приказано держать линию обороны в пятидесяти километрах от города. «Лаки Севен», прикройте моих ребят, мы попытаемся стабилизировать нейросвязь. Как поняли меня?
Динамик захрипел и ответил голосом Геркулеса Хэнсена:
– Экипаж «Лаки Севен» приказ понял!
Второй Егерь ответил не сразу.
– Говорит Шелли Марш. Экипаж «Имаджинариума» приказ понял!
– Приступайте к выполнению! – маршал напряженно выпрямился.
Джон нажал переключатель на пульте, переводя трансляцию «Лаки Севен» с внешних динамиков на наушники и, сглотнув липкую слюну, произнес:
– Герк, ты слышишь меня?
– Слышу тебя хорошо, Джонни, – отозвался Хэнсен. – Что-то новое?
– Герк, можно тебя попросить?..
– Конечно, парень!
– Спаси их, если потребуется… – сердце рыжего пропустило удар. – Американцев. И сами возвращайтесь живыми.
– Как скажешь, Джонни, – бодро ответил Геркулес. – Держи нас в курсе, куда поплывет эта тварь. Об остальном мы позаботимся.

***
Управление стальной махиной никогда прежде не казалось Стэну таким тяжелым – точно он собственными руками приводил в движение каждую механическую мышцу. Мерцание экранов вызывало тошноту, электронный голос Егеря гулко отдавался в голове.
– Дерьмо, ты в курсе, что мы еле шевелимся? – Стэну казалось, что сестра пытается докричаться до него откуда-то издалека. Он почти не слышал ее, находясь на границе их коллективного сознания и собственных воспоминаний.
Стэн видел Кайла Брофловски, заснувшего у него на плече. Ощущал, как рыжие волосы щекочут его шею. Чувствовал запах Кайла. Слышал его дыхание.
-…ние… ава…
Уголком сознания Стэн отметил, что с правой стороны к «Имаджинариуму» уже подбирается невиданных размеров кайдзю, которого можно было разглядеть даже сквозь визор кабины.
– Движение справа! – взвизгнула Шелли. – Нейросвязь на критической отметке, сэр, я не могу справиться одна!
– Уходите оттуда, Марш, немедленно!
В этот момент кайдзю набросился на «Северный Имаджинариум», утягивая его под воду.

***
– Мы потеряли связь с «Имаджинариумом», сэр! – воскликнул Тендо, напряженно вглядываясь в голограммы.
Джон почувствовал, как к горлу подступил горький комок.
– Герк, – прошептал он в микрофон, – ты обещал мне.

***
Там, внизу, было тихо и спокойно. Что-то гулко било по броне Егеря, но Стэну эти удары уже не казались существенными. Что толку сопротивляться, что толку пытаться убедить Кайла в том, кто он на самом деле? Там, внизу, все это уже было не в счет. Маршу было хорошо наедине со своими воспоминаниями. Только они теперь имели для него ценность…

– …кусок дерьма!!!
Шелли билась в своем костюме, пытаясь дотянуться до брата и привести его в чувство, но без толку – тяжелое снаряжение мешало. А Стэну, видимо, было уже все равно – он откинулся на своем месте с блаженной улыбкой на лице. Девушка знала, что ее брат находится в состоянии глубокого шока, но ничего не могла сделать. И все же яростный характер не позволял Шелли Марш просто так ждать последнего мига, как птица ждет убоя.
– Говорит Шелли Марш! Мы находимся под водой на глубине сто пятьдесят метров! Наши координаты… – вряд ли это поможет им. Но и сидеть тут, как крыса, она не могла. – Центр! Как слышите? Центр, вашу мать! – сейчас было явно не до субординации, и даже сам Пентекост должен был это осознавать.
Динамики отзывались только треском помех и разрядов – несомненно, приемо-передатчик замкнуло. Турбины постепенно замедляли обороты. Еще несколько минут, и все будет кончено. Где-то поблизости слышался шум воды, хлещущей в пробоины огромного механизма. Трещали и гудели от гидростатического давления балки и узлы конструкции. Они могли противостоять напору могучей стихии на глубине и до двух миль, но не при таких повреждениях.
Шелли орала в микрофон, пока не почувствовала, что голос сел. Теперь-то уж, наверное, действительно бесполезно что-либо предпринимать…
Очередной удар – и в кабине Егеря вспыхнула красная лампочка радиационной тревоги. Нестерпимый жар хлынул в сторону пилотов – удар чудовища, видимо, проломил защиту отсека реактора и повредил его. Переносить это не было никакой возможности…

***
– Получай, ублюдок!!!
Герк уже привычным, отработанным финтом увел «Лаки Севен» от удара гигантской лапы, та с тяжелым плеском опустилась в воду, и кайдзю потерял равновесие. На мгновение, но для опытного рейнджера этого мгновения было более чем достаточно. А экипаж «Лаки» был опытным.
Следующим движением бронированная махина обрушила свой исполинский кулак противнику в то место, где уродливая голова соединялась с туловом. Удар достиг цели – монстр издал ужасающий рев и зашатался, а лапа, оканчивающаяся острыми когтями, повисла, как плеть.
– Давай, малыш! – ободряюще крикнул Герк. – Еще чуть-чуть – и ему хана!
Этот возглас был тотчас же перекрыт громким «ура», грянувшим из динамиков – все оставшиеся на базе собрались у мониторов, наблюдая за ходом операции. Потеря «Имаджинариума» сопровождалась общим стоном, а последовавшее затем решительное наступление «Лаки Севен» – взрывом оваций. Под радостные крики наблюдателей Егерь ринулся вперед, вскинул мощные руки и всей массой налетел на кайдзю, подминая его под себя.
От рева монстра, казалось, вот-вот рухнут бетонные стены, а от падения двух колоссов поднялась высокая волна, сметая все на своем пути. Когда шум воды прекратился, в невероятной, звенящей тишине едва слышно прозвучали голоса Хэнсенов:
– Готов!
– Получил, засранец!
База наполнилась ликованием. Люди обнимались, хлопали друг друга по плечам, как на спортивных соревнованиях, радуясь победе своего бойца. И немудрено – ведь экипаж «Лаки Севен» в очередной раз доказал свой огромный опыт в ведении боя с кайдзю в их родной стихии. Кажется, то, что осталось от теперешнего пришельца, будут долго отскребать от дна морского… если, конечно, смогут опуститься на такую глубину.
– Центр, – раздался в динамиках голос Герка, – наши радары фиксируют «Северный Иманджинариум» на глубине ста пятидесяти метров. Что с жизненными показателями экипажа?
Тендо бросил полный надежды взгляд в сторону мониторов и понурился.
– Нет сигнала.
Джон вдруг почувствовал, что ему стало невыносимо трудно дышать. Прошло несколько секунд, прежде чем оператор «Лаки Севен» смог повторить, обращаясь к своим пилотам:
– Нет сигнала.
– Повреждения реактора критические, – безжизненным голосом добавил Тендо. – Радиационное излучение усиливается. Если оставить Егеря в бухте, может случиться экологическая катастрофа.
– Какова вероятность того, что Марши выжили? – стиснув зубы, спросил Пентекост.
– Практически нулевая, сэр.
Джон невидящим взглядом уставился в панель управления. Голова закружилась, точно оператора ударили чем-то тяжелым по затылку, на языке явственно ощущался привкус крови.
– «Лаки Севен», внимание! – Доу вздрогнул, поняв, что маршал отошел от Чои и теперь стоит рядом с ним. – Приказываю поднять со дна и доставить в Шаттердом поврежденный «Имаджинариум». Только ради всего святого, осторожнее! Сейчас это не Егерь, а ядерная угроза!
– Принято, центр!
Доу откинулся в кресле и принялся растирать переносицу. «Северный Имаджинариум» разрушен… Марши мертвы…
Это не укладывалось в голове.
Как и то, что от подобных мыслей австралийцу хотелось выть и кататься по полу.
– Как это вообще могло случиться? – непонимающе произнес Пентекост. – Это был наш лучший Егерь. Это был наш лучший экипаж!
– Не смогли войти в полноценный дрифт, сэр, – Тендо рассеяно провел ладонью по лбу. – Вернее, смогли, но связь со стороны Стэна была крайне нестабильной. Он… я никогда прежде не замечал за ним подобного. Они с Шелли всегда были идеальными дрифт-партнерами. Какая муха его укусила?..
– Дайте распоряжение подготовить док для «Северного Имаджинариума», мистер Чои, – Пентекост точно не слышал своего оператора. – Необходимо будет выждать, пока радиационный фон хотя бы немного спадет.
Джон снял гарнитуру и поднялся со своего места. Маршал, склонившийся к Тендо, не успел заметить, как австралиец покидает командный мостик.
Доу вначале шел быстрым шагом, а затем перешел на бег. Он не разбирал дороги – бесконечные коридоры сливались перед его глазами в одну извилистую ленту. Сердце бешено колотилось о ребра, в ушах шумело.
Этот чокнутый парень, пилот «Имаджинариума», он не мог умереть! Это просто невозможно!
Джон подскочил в гермоворотам, ведущим в док, резким движением сорвал с шеи пропуск и что было сил впечатал его в инфракрасный порт.
Только бы Чои не успел запечатать общие коды доступа!
Гермоворота тихонько зашипели и разъехались в стороны. Джон, не раздумывая ни секунды, шагнул внутрь и тут же набрал на электронном замке восьмизначный код, запечатывая док изнутри.
А потом поднял голову и увидел Егерей.
Повреждения «Лаки Севен» были минимальны, а вот «Имаджинариум» напоминал смертельно раненого бойца, опирающегося о плечо товарища. Джон оцепенел, глядя на многочисленные пробоины в броне американского Егеря, и услышал, как постепенно замолкают, останавливаясь один за другим, движки исполинского механизма.
Оператор не видел, да и не мог видеть, как Герк Хэнсен не мигая смотрит на него из кабины «Лаки Севен».
Лицо рейнджера напоминало каменную маску.

***
Стэн Марш закашлял и устало опустил свинцовые веки. Наверное, не так плохо, что он не чувствует своего тела ниже шеи – иначе уже давно умер бы от боли. Хотя сейчас это будет весьма кстати. Стэн не был дураком и знал, что множественные травмы позвоночника несовместимы даже с обычной жизнью, а не то что с жизнью рейнджера.
Шелли погибла из-за него.
«Северный Имаджинариум» выведен из строя и не подлежит восстановлению из-за него.
Никто, включая Пентекоста, не обвинил Стэна в случившемся, но сам он знал наверняка – если бы ему удалось совладать с эмоциями и войти в дрифт пустым, ничего этого не было бы.
Марш горько рассмеялся. Да уж, не самая веселая мысль – как раз подходит ситуации!
Рядом послышались тихие шаги, и до боли знакомый голос произнес:
– Стэн… это я…
Марш не мог поверить своим ушам и даже на секунду решил, что бредит. Больше всего на свете он хотел, чтобы этот человек был сейчас рядом. И меньше всего этого ожидал.
– Чел… ты все-таки пришел… – прохрипел Стэн, ошеломленно моргая.
Джон склонился над пилотом «Имаджинариума» и провел ладонью по его лбу, стирая испарину.
– Я думаю, Кайл Брофловски назвал бы меня последней задницей, если бы я поступил иначе.
– Врачи сказали, ты был в доках, когда вернулись Егеря. Получил дозу радиации. Зачем… – приступ кашля заставил Стэна прерваться, – зачем ты это сделал?..
– Что именно? Хапнул дозу радиации? – иронично уточнил Доу. – Прости, чувак, но ваш Егерь фонил как цельный кусок урана. Я здесь ни при чем.
– Но теперь ты можешь… а вдруг начнется лучевая болезнь или что еще?..
– Да не переживай ты так! – успокаивающе произнес австралиец. – Видишь же – я цел и невредим. Ничего мне не сделается.
И, помолчав, добавил:
– Я не знаю, зачем побежал в доки. Тогда мне казалось, что нет ничего важнее этого. Впрочем... Мне и сейчас кажется, – он склонился к Стэну, – что нет ничего важнее этого...
Гаснущее сознание Марша отметило, что рыжий целуется так же крышесносно, как и пять лет назад.
Проваливаться в темноту, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете, было чем-то, на грани безумия.

***
Герк тяжело вздохнул.
– Сколько ему осталось?
Медик виновато посмотрел на рейнджера и произнес:
– Полгода максимум. Слишком большая доза радиации. Извините, сэр.
Герку стоило немалых усилий взять себя в руки.
– Что-нибудь можете сделать?
– Ничего, сэр. Слишком большая доза.
– Не говорите ему, – Хэнсен облизал пересохшие губы. – Я… я сам.
Врач ответил легким поклоном, но вслух сказать ничего не успел – дверь в палату Стэна Марша открылась, и на пороге появился Джон Доу.
Герку хватило мимолетного взгляда в покрасневшие глаза парня, чтобы все понять.
– Рейнджер Марш умер, – бесцветным тоном сообщил Джон.
– Ты… – Хэнсен не знал, что можно сейчас сказать, и потому только с силой сжал плечо оператора. – Ты его вспомнил?
– Нет, – ответил Джон. – Но я теперь уверен, что Марш не ошибался и не врал. Они были действительно очень близки с тем, другим… с Кайлом.
Герк напряженно вглядывался в бледное лицо Доу, силясь различить хотя бы малейшие признаки смертельной болезни – и приходя в ужас от одной только мысли, что может увидеть их. То, что этот парень обречен, казалось просто идиотской шуткой.
В носу защипало, и Хэнсен затряс головой, сдерживая непрошенные слезы.
– Знаешь что, Джонни, пойдем-ка ко мне. Чак все эти дни сам не свой, уж не знаю, что с ним творится. Может, ты разберешь, в чем дело… представляешь, припер из города щенка, а без тебя как-то его называть наотрез отказывается!
Джон потер глаза тыльной стороной ладони и попытался улыбнуться.
– Пойдем.

==============================================================

* Джоном Доу называют людей англоязычных стран в больницах, чьё имя по каким-то причинам (амнезия, кома, отсутствие родных и близких, которые могли бы назвать имя пациента) неизвестно.

@темы: Chuck Hansen/Robert Kazinsky, Crossover, Fanfiction, Hercules Hansen/Max Martini, Marshal Stacker Pentecost/Idris Elba, Raiting: R, Slash, Tendo Choi/Clifton Collins Jr.